Почему “воскрес” Петросян. Интервью с продюсером, писателем и автором телеграм-канала “Запасаемся попкорном” Иваном Филипповым о войне и искусстве Спектр
Вторник, 06 декабря 2022
Сайт «Спектра» доступен в России через VPN

Почему «воскрес» Петросян. Интервью с продюсером, писателем и автором телеграм-канала «Запасаемся попкорном» Иваном Филипповым о войне и искусстве

Кадр из фильма "Т-34". На фото - главный герой фильма, младший лейтенант Ивушкин в исполнении Александра Петрова.
Фото CAP/RFS/Scanpix/LETA
Image supplied by Capital Pictures Кадр из фильма «Т-34». На фото — главный герой фильма, младший лейтенант Ивушкин в исполнении Александра Петрова. Фото CAP/RFS/Scanpix/LETA Image supplied by Capital Pictures

Иван Филиппов — писатель, автор телеграм-канала о кино «Запасаемся попкорном», ведущий самого популярного подкаста о сериалах на русском языке «В предыдущих сериях» и креативный продюсер компании Александра Роднянского AR контент. С началом войны в Украине он активно выступил против боевых действий и принял решение покинуть Россию. Мы встретились с Иваном в Тбилиси и поговорили о жертвах ради принципов, эмигрантском и «казенном» российском искусстве, русофобии в российском кино и о том, насколько корректно обсуждать «отмену» русской культуры на фоне боевых действий в Украине.

— У тебя все шло довольно хорошо: классная карьера, интересные проекты. Тут ты высказываешься про войну, и сейчас мы встречаемся уже в Тбилиси.

— Я всегда высказывался про политику. Мой канал, наш подкаст, мой инстаграм были всегда политическими. Просто сейчас не высказаться про войну, мне кажется, невозможно.

Иван Филиппов. Фото Анна Темерина из личного архива героя

Иван Филиппов. Фото Анна Темерина из личного архива героя

Хотя есть люди, у которых есть возможность уехать, такие как я. А есть те, у которых нет. Так что все высказывания, типа «Кто не уехал, тот враг» — это ужасно. Я только что читал свежего Каспарова… Господи, какой п***ц! Это ужасно. Не все могут уехать, не все могут высказаться. Куча народу осталась там и занимается какими-то полезными вещами. Я не устаю это говорить. Одна из самых крутых форм протеста — то, как много людей из тех, кто остался, жертвуют на помощь украинским беженцам.

— Когда ты высказывался о войне, у тебя уже было понимание, что это может особенно задеть власть?

— Понимаешь, неправильно сказать, что я об этом не думал. Мои первые антивоенные посты были опубликованы еще в России. Понятно, что они были чуть более сдержанные, но, с другой стороны, были первые дни войны. Но и мы не понимали всего, что эта война с собой принесет. Я не думал в таких категориях.

Я много лет работаю у Александра Роднянского, человека, которым я искренне восхищаюсь. Он родился в Киеве, гражданин Украины, мы с ним все время про это разговариваем. Первый звонок 24 февраля был ему. Мне не очень нравится идея формулировать это, как некий гражданский подвиг. Я просто не мог не сказать об этом.

— Русскую культуру сейчас «отменяют»?

— Ненавистный мне вопрос. Мне кажется, об этом просто неуместно сейчас разговаривать. Давайте война закончится, и тогда обсудим.

Официозную часть русской культуры, пропагандистскую, режиссера Алексея Сидорова, который со сцены говорит о победе русского оружия, отменять бессмысленно, поскольку она существует в моменте. Ну сняли фильм «Т-34», ты что, через 10 лет его будешь смотреть? Не будешь. В контексте мировой культуры вещи, которые требуют «отмены», никогда не пересекают российских границ.

В контексте разговора про культуру мне важно сейчас, какой будет русская культура в изгнании. Я знаю, что мы напишем книжки, будем рефлексировать, как мы оказались в 24 февраля, будем думать про чувство вины, про ответственность. Но, как писатели, режиссеры, сценаристы, музыканты, мы точно будем придумывать что-то новое. Как Noize MC, который уже написал свою песню, и в ней он рефлексирует. И этого будет все больше и больше.

Будет и русская культура «дома», которая будет писаться в стол, не будет получать никакого госфинансирования, потому что госфинансирование захочет новый «Олимпиус инферно». Какой-нибудь Сарик Андреасян непременно за госденьги снимет фильм про победу русского оружия под Изюмом…

 — Ты думаешь, Сарик Андреасян снимет?

— Думаю, он снимет все, за что ему заплатят. У меня никаких сомнений в этом нет. Но это не важно. Я тебе сейчас говорю про «Олимпиус инферно», а ты вообще его смотрел?

— Нет.

— А это был когда-то big deal, на это было отдано много денег. Мы с тобой сидим в замечательной стране Грузии, в которой я не видел ничего, кроме доброты, понимания и людей, которые разделяют мои взгляды, а «Олимпиус инферно» — это был госзаказ о той самой войне, которая здесь была. Его тогда никто не посмотрел, и сейчас никто смотреть не будет.

— То есть, это будет как союз писателей в «Мастере и Маргарите»?

— Я думаю, это страшнее. Потому что сейчас в какой-то момент руки дойдут и будут просить делать какие-то вещи людоедские. Союз писателей был не про войну.

У меня есть идея, почему так резко воскрес Петросян. Он приезжал в госпиталь, со своим кожаным портфелем, рассказывал шутки солдатам. Он воскрес, потому что очень много молодых и талантливых стендап-комиков высказались против войны и уехали. И все те, на кого ходили, кто забирал свет прожекторов, вдруг больше ему не конкуренты. Можно из отжившего свое, давно положенного на самую дальнюю полку комика, стать опять востребованным и релевантным.

Я думаю, та культура публичная за госденьги в России, будет временем посредственности, временем людей, которые годами носили в разные продюсерские компании сценарии. Они понимают, что такое сценарий, и как он должен быть написан, но у которых не было таланта. А сейчас и денег дадут, и фильм снять. Поэтому, повторюсь, вместо того чтобы говорить об «отмене» русской культуры, нужно говорить о том, что Захар Прилепин дает абсолютно пораженческое интервью газете «Вечерняя Москва», в котором говорит, что у нас не набирается писателей, и музыкантов за огромные деньги всего шесть групп на этот тур «за войну» наскребли, и поэтов нет — никого. Те, кто выступили «за» войну от кино, это что-то среднее между дуркой и домом престарелых. Потому что молодых, талантливых там нет.

Захар Прилепин на презентации своей книги «Взвод. Офицеры и ополченцы русской литературы». Москва, 21 февраля 2017. EPA/MAXIM SHIPENKOV/Scanpix/LETA

— Мне из талантливых Машков вспоминается…

— А что Машков? Он уехал за границу, не смог выстроить там карьеру. Много лет жил в Америке, играл в «Миссия невыполнима», у него был фильм с Робертом Де Ниро и много чего еще. Человек просто не смог интегрироваться, вернулся домой и живет за госбюджет. Талантливый он актер? Несомненно. Мог ли он выбрать себе другую роль и выстроить другую карьерную траекторию? Я в этом абсолютно уверен. Человек сделал свой выбор. Или Никита Сергеевич Михалков. В прошлом — великий русский режиссер, но он, прости меня, ё*у дал много лет назад.

Интересны новые, молодые, крутые, которые напишут, снимут и сочинят.

— Ты думаешь, они в эмиграции окажутся сейчас?

— Нет. Повторюсь, я очень против того, чтобы делить людей. Эта история с «паспортом хорошего русского», с громкими заявлениями, что все, кто остались — предатели — это ужасно и чудовищно. Но это не очень удивительно, потому что возможность посраться на ровном месте, мне кажется, для людей наших убеждений, дается вместе с верой в демократические идеалы в комплекте. Мы индивидуалисты, мы не умеем ходить строем и говорим, что думаем, отстаивая свои убеждения.

Так вот, мне кажется, что нужно думать не о географическом положении, а о поступках. О тех, кто высказался, кто поддержал. Мы сейчас не до конца представляем возможности, которые даже у кинематографистов могут быть внутри страны. Потому что, пока это не совсем Северная Корея, там можно будет кино даже снять. Это будет партизанское кино, но его можно будет делать. Понятно, что ты не получишь никакого прокатного удостоверения, тебя не покажут в кинотеатрах, хотя не факт, что они вообще останутся. Но я верю, что такие страшные кризисы — это тест культуры на жизнеспособность. Сейчас все, наоборот, может гораздо ярче проявиться.

— Когда-нибудь война и Путин закончатся. И эти культуры, «эмигрантская» и «бюджетная», столкнутся. Что после этого делать с актерами и режиссерами, которые поддержали войну? Можно ли им продолжать давать снимать и сниматься?

— Мое личное мнение — если ты говоришь про людей, поддержавших войну, конечно, нет.

— Ну Лени Рифеншталь продолжала свою карьеру после Второй Мировой…

Адольф Гитлер поздравляет Лени Рифеншталь. Германия, 1934. Фото Bundesarchiv Bild 183-R99035.  Лицензия CC BY-SA 3.0 de

Адольф Гитлер поздравляет Лени Рифеншталь. Германия, 1934. Фото Bundesarchiv Bild 183-R99035. Лицензия CC BY-SA 3.0 de

— Ты знаешь, там еще талант был, но я как историк по образованию очень не люблю исторические сравнения. Это не какие-то абсолюты. Мы из-за того, что жили в стране, устремленной взглядом в прошлое, и игнорировали настоящее и будущее, в этой жопе оказались. Поэтому давайте мы будем мыслить категориями будущего без бесконечной необходимости ко всему найти историческую параллель, и все непременно свести к нашему прошлому.

Отвечая на твой предыдущий вопрос, я не думаю, что эти культуры столкнутся. Потому что культура — это жизнь. Она появляется не потому, что тебе дали денег, а потому что у тебя есть непреодолимое желание высказаться, тебе это важно. Это люди, которые так устроены. А для столкновения нужно, чтобы силы были равные — как волна встречается с другой волной. А то, что будет сконструировано сейчас дома, официозное пропагандистское и существующее исключительно на госденьги, развалится.

— Но тот же «Т-34» больше собрал, чем условная «Елена»

— Наверное, но он и стоил больше. Ты говоришь про «аттракцион», он не существует вне бюджета. Я не верю, что без госфинансирования там останется хоть что-то. Тут мы возвращаемся к упомянутому интервью Прилепина. Как только ты вытаскиваешь оттуда государственные бабки, оно сыпется. Людей, которые в это искренне верят, как Чичерина, Прилепин — совсем мало. Чичерина, Прилепин, Петросян — это культура? (Кассовые сборы фильма «Т-34» в России составили 2 271 437 354 рублей; сборы фильма «Елена» составили 16 182 427 рублей. Эти данные не учитывают международного проката, а он был у обоих фильмов, и инфляции в 2011 — 2018 годах — прим. «Спектра»)

— На Youtube сейчас довольно популярным стал украинский блогер Виталий Гордиенко. У него недавно в двух частях вышел ролик о том, как Украину показывали в российском кинематографе после 2014 года…

— Очень плохо показывали. Разумеется, это так. Вся наша культура была пропитана имперским взглядом. Но как Россия показывалась в российских фильмах последние 20 лет?

— Смотря в каких…

— В супервостребованных блокбастерах. Мы сейчас читаем новости про погибших российских солдат и видим, что выходцы из Дагестана и Бурятии, к сожалению, доминируют среди погибших. А много ли мы вспомним дагестанцев или бурятов в российских блокбастерах? Или в российской музыке, литературе? Российская культура была имперской во всех смыслах слова — она и свою страну так показывает. Не отменяя того, что говорит уважаемый украинский блогер, давайте просто продолжим эту мысль дальше. Более русофобского, извращенного, кривого зеркала, чем российское телевидение и мейнстримовое кино было перед российским обществом, что-то было?

— Но для многих то, что ты называешь «русофобией» — это репрезентация нации в хорошем свете. А «русофобы» для них — Звягинцев и Быков.

— А у нас одна нация, что ли? То есть, у тебя есть возможность умереть в канаве на чужой земле, но увидеть на экране человека своей национальности не в роли курьера, а в роли преуспевающего бизнесмена, героя-любовника, супергероя, шпиона, у тебя возможности нет.

— Сейчас Александр Роднянский занимается экранизацией книги «Вся кремлевская рать». Не буду спрашивать о деталях. Знаю, что ты не можешь о них говорить. Но зачем это сейчас делается? Разве это не часть эскапизма?

— Оговорюсь, что я сейчас высказываюсь не как сотрудник, а как частное лицо. Мне кажется, очень важно навсегда отрефлексировать, как мы оказались в какой-то точке. На протяжении последних десятилетий жизни русские фильмы и сериалы не проговаривали время во всей его полноте. Не говорили о процессах, из-за которых Алексей Навальный сидит в тюрьме, о процессах, которые привели нас в 24 февраля. Книжка Михаила Зыгаря — очень важное свидетельство времени. Понять, как мы оказались в этой точке, очень важно. И, на самом деле, когда ты думаешь, зачем снимать что-то про самого страшного злодея, ты невольно воспроизводишь ту же логику, которой руководствуются люди, пишущие комменты под фильмами Звягинцева или Балагова: «Зачем нам эта чернуха?! Почему вы не показываете нас героически!?» — потому что надо говорить о зле, которое есть в нашей жизни. Оно привело нас к худшему, что в принципе могло случиться. Нам важно понимать, как мы в этой точке оказались.